Так ветврач стал медиком штурмового подразделения.

Его война — это не красивые атаки из кино. Это тяжелая, грязная и страшная работа в Харьковской области. Это штурмы деревень, где вместо артиллерийской поддержки у парней в руках лишь гранаты и штыки против вражеских снайперов. Это запредельный ужас окружения, когда бойцы укрывается в каменном подвале, слыша снаружи чужую, польскую и английскую речь наемников.

На фронте грань между жизнью и смертью порой выглядит как злая насмешка судьбы. Иван никогда не забудет тот день в подвале: выстрел из гранатомета, звон стекла, и вдруг — тяжелая 82-миллиметровая мина влетает в комнату, намертво застревает в старом зеркале-трюмо… и не взрывается. Глядя на эту застрявшую смерть, суровые штурмовики просто начали смеяться. Это был нервный, искренний смех людей, которым небеса только что подарили еще шанс жить.

Но чудеса случаются не всегда. Иван носит в своем теле осколки — врачи так и не рискнули их достать. Он помнит страшные эвакуации, когда из сорока человек группы целыми выходили лишь пятеро. Он видел истинное величие человеческого духа: как офицер с позывным «Вертолет» подорвал себя вместе с врагами, чтобы дать уйти своим раненым пацанам.

И он видел трагедии, от которых разрывается сердце. На этой войне, где небо кишит дронами-убийцами, люди остаются людьми до последнего вздоха. Ветеринар с комом в горле вспоминает бойца, который погиб, пытаясь спасти от зажигательного дрона своего окопного кота. Или парней, которые подрывались на минах просто потому, что пытались поймать связь и хоть на секунду увидеть по видеозвонку лица родных.

Как не сойти с ума в этом аду? Ветеринар вывел для себя жесткое правило: не заглядывать далеко вперед. Жить одним днем. Делать свою работу и не совершать глупостей.

Но душа врача, привыкшая сострадать, нашла свой выход. Там, в сырых и холодных окопах, Ветеринар пишет стихи. Он пишет о погибшем друге, спасшем кота. Пишет о крохотном щенке, потерявшем мать и скулящем от страха посреди разрушенного мира. В этих строках — вся его боль и вся его нерастраченная нежность.

Он безумно скучает по мирной жизни. И когда его просят сказать что-то подрастающему поколению, человек, прошедший через мясорубку штурмов и видевший смерть в упор, не говорит громких слов о славе. Он произносит лишь одно, самое выстраданное пожелание: «Я просто хочу, чтобы дети никогда не увидели войны».