К службе он готовился тихо, почти подпольно. Семье сказал, что проходит собеседование в другую компанию, а сам часами штудировал видеоуроки и статьи по сборке дронов, скупал комплектующие, учился паять. Когда он пришел в «БАРС», у него в руках уже был «диплом» самоучки, который на фронте стоил дороже университетской корочки.
Реальность встретила его не парадным маршем, а сыростью блиндажей. Война пахла не порохом, как в кино, а прелой землей и мертвыми насекомыми. Осенью нашествие земляных блох сводило с ума, а крысы в окопах чувствовали себя хозяевами, пока бойцы не объявили им свою маленькую химическую войну. Но Владимир, выросший рядом с лесом, воспринимал это философски. Быт — это декорации. Главное действие разворачивалось в небе.
Его оружием стала «птичка». Маленький жужжащий аппарат, способный нести на себе 50 килограммов гнева. Владимир и его товарищи стали «Кулибиными» передовой: смешивали горючие смеси, плавящие металл, придумывали подвесы, печатали стабилизаторы на 3D-принтерах. В Европе — заводы, здесь — смекалка и изолента.
Каждый вылет был дуэлью с ветром и вражеским РЭБом. Летом ветер с запада съедал заряд батареи, и приходилось сутками ждать штиля, чтобы доставить «посылку» на 25 километров. Но когда «птичка» находила цель, Владимир знал – оно стоило усилий.
Однажды смерть прошла так близко, что задела плечом. В тот день шли обстрелы. Один из бойцов задержался буквально на десять секунд — зашнуровать ботинок. И именно в то место, где он стоял мгновение назад, прилетел снаряд. Рванул боекомплект. Если бы не эти десять секунд, парня бы уже не было. В рубашке родился, — выдохнул тогда Владимир. А на следующий день по их позиции начал работать танк. Снаряды ложились всё кучнее, земля вздымалась фонтанами грязи и осколков. Они вжались в дно окопа, слушая этот страшный свист. Владимир, чьи уши научились различать калибры и направления лучше любого детектора, понял: сейчас накроет. Но спасла дисперсия — снаряды легли вокруг, не задев блиндаж.
Он видел цену ошибок. В соседней лесополосе, всего в двух километрах, пренебрежение маскировкой стоило жизни целой группе армейцев. Страшный взрыв, бушевавший до утра, оставил после себя лишь выжженную землю и остовы. Владимир усвоил этот урок навсегда. Дисциплина — это жизнь. Он гонял своих людей, заставлял менять позиции, копать, маскироваться. Мы здесь, чтобы работать, а не умирать, — говорил он. И его подразделение вышло без потерь.
Война открыла ему странную истину: здесь, среди грязи и крови, люди становятся ближе, чем родня. Это была семья. Здесь делили последний глоток воды, тащили на себе тележки с дронами под обстрелами, смеялись над тем, как взорвалось осиное гнездо, искусав весь отряд. И здесь особенно ценилось тепло, присланное из дома. Владимир вспоминал волонтерские сети, носки, письма. Он знал: пока в тылу кто-то плетет сети, пока кто-то собирает гуманитарку, у них здесь есть «купол» посильнее электронного.
Срок контракта истек, но инженер Владимир Король не ушел. Он остался. Потому что здесь нужны были его знания. Потому что он видел глаза ребят, которых прикрывали его дроны. — Мадара на связи, — привычно говорит он в рацию, поднимая «птичку» в серое небо. За ними — история, которую они пишут сейчас. А впереди — победа, ради которой стоит терпеть мозоли, холод и страх. Главное — не забывать, кто ты и за что стоишь.